Генпрокуратура Украины не будет преследовать майдановца, который признался в убийствах «Беркута»

Верховная Рада запретила уголовное преследование участников майдана за любые преступления, совершенные в ходе госпереворота в 2014 году Об этом рассказал глава управления специальных расследований Генпрокуратуры Сергей Горбатюк в интервью «BBC Украина».

«Согласно решению Верховной Рады, все лица, которые были причастны к любым преступлениям против правоохранителей (во время Майдана — ред.), попадают под амнистию. Дела в отношении них должны быть закрыты. Они не могут быть задержаны, им не может быть сообщено о подозрении», — заявил Горбатюк.

Так он прокомментировал признание участника государственного переворота в Киеве Ивана Бубенчика. Боевик майдана публично признал, что застрелил как минимум двух силовиков на майдане Независимости 20 февраля 2014 года. Горбатюк подчеркнул: ГПУ не может ни задержать его, ни предъявить ему подозрение.

Как заявил изданию «Украина.Ру» экс-замкомандира харьковского «Беркута» Сергей Бондаренко, киевский режим сознательно поддерживает таких «героев».

«Все дело в той незаконной власти, которая сейчас сидит на Украине и поощряет таких людей, как Бубенчик. Поэтому почему бы ему и не признаться в преступлениях, если за них ничего не будет?», — резюмирует Бондаренко.

Ранее сообщалось, что положивший начало кровопролитию на майдане львовский боевик «сотни самообороны» Иван Бубенчик признался в убийстве двух командиров подразделений «Беркута».

Напомним:
Львовянин признался, кто начал бойню на Майдане 20 февраля

Первыми убитыми 20 февраля 2014 года, в день расстрела протестующих на Институтской, были не активисты Майдана, а бойцы «Беркута». В них стрелял львовянин Иван Бубенчик, сообщает портал BIRD IN FLIGHT, взявший интервью у стрелявшего.

«В Консерватории были ребята с охотничьими ружьями, — рассказал майдановец. — Стреляли дробью по спецподразделениям примерно в семидесяти метрах от нас. Но я их отогнал от окон, поскольку в ответ милиция стала бросать коктейли Молотова, чтобы сжечь единственное наше убежище. Дробь их только раздражала. В то время я молился, чтобы на Майдане появились сорок автоматов. Прошло немного времени, и я понял, что многого прошу. Стал просить двадцать автоматов. И уже под утро 20 февраля приехал парень, принёс автомат Калашникова в сумке из-под теннисной ракетки и семьдесят пять патронов. Многие хотят услышать, что автомат был отобран у титушек во время столкновений 18 февраля. Тогда они получили оружие, чтобы убивать нас. Но было не так.

Стрелял я из самого дальнего от Майдана окна за колоннами, на третьем этаже. Оттуда чётко были видны милиционеры со щитами у стелы. Там за мешками с песком стояли человек двести, больше не помещались. Оттуда выдвигались штурмовые группы с помповыми ружьями. Стреляли по баррикадам в упор, нагло.

Я выбирал тех, кто командовал. Слышать не мог, но видел жестикуляцию. Расстояние небольшое, поэтому на двух командиров потребовались только два выстрела. Стрелять научился во время службы в Советской армии. Прошёл обучение в школе военной разведки. Готовились проводить операции в Афганистане и в других горячих точках.

Говорят, что я убил их в затылок, и это правда. Так вышло, что они стояли ко мне спиной. У меня не было возможности ждать, пока они развернутся. Так Бог повернул, так было сделано.

Остальных мне не нужно было убивать, только ранить в ноги. Я вышел из Консерватории и стал двигаться вдоль баррикад. Стрелял, создавая видимость, будто у нас двадцать-сорок автоматов. Просил ребят, чтобы они мне делали небольшую щёлку в щитах. Кому-то, может быть, это неприятно будет услышать… У них слёзы текли от радости. Они понимали, что без оружия мы не выстоим.

— Дошёл до Дома профсоюзов, и там патроны кончились. Но «сарафанное радио» уже сработало, и милиция побежала [от нас]. Бросали всё. Друг через друга ползли, как крысы.

Не все их подразделения успевали убежать от майдановцев. Ребята переходили через баррикаду и пробовали догонять. Собирали группы по десять-двадцать пленных и вели за Майдан, в сторону Киевской горадминистрации. Но самые активные наши герои пытались преследовать дальше по Институтской, и приказ стрелять по митингующим пришёл быстро.

Это был тяжёлый момент, поскольку я понимал, что мог остановить расстрел ребят. Разные люди на Майдане — не буду говорить кто, но люди со статусами — обещали мне, что патроны будут. Я верил, бегал с места на место… Самые тяжёлые минуты в моей жизни, полная беспомощность. Говорят, на Майдане было много оружия. Но это неправда. Иначе никто бы не дал расстреливать наших ребят. Из моей сотни на Институтской погибли Игорь Сердюк и Богдан Вайда»

Поделиться:

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Похожие материалы

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены (обязательно)